е ароматы приятно щекотали ноздри. Нашептывал ветер, рождая в
  душе покой. Что бы тут не творили именем кукурузы, сейчас она была его
  заступницей.
   Вот только голоса приближались...
   Он снова побежал, согнувшись в три погибели, - в одну сторону, в
  другую, пересек несколько рядов. Он двигался так, чтобы выкрики звучали
  слева, но очень скоро потерял ориентиры. Голоса слабели, все чаще шелест
  листьев заглушал их. Он останавливался, вслушивался, бежал дальше. Вовремя
  догадался скинуть тапочки - в носках он почти не оставлял следов на
  твердой почве.
   Наконец перешел на шаг. Солнце успело сместиться вправо. Он взглянул
  на часы: четверть восьмого. Пылающий диск висел над полями, окрашивая
  макушки стеблей в алый цвет, но в самих зарослях царил полумрак. Он напряг
  слух. Ветер совсем стих, и над кукурузными шеренгами, которые стояли не
  шевельнувшись, висели ароматы невидимой бродящей в них жизни.
  Преследователи Берта, если они еще не оставили попыток найти его, или
  слишком удалились, или залегли и точно так же вслушивались. Он решил, что
  у подростков, даже таких фанатов, не хватило бы терпения так долго
  таиться. Скорее всего они поступили вполне по-детски, не думая о
  последствиях: плюнули на все и вернулись домой.
   Он зашагал вслед за уходящим солнцем, закрытым облаками. Если вот так
  идти, сквозь ряды, по солнцу, рано или поздно он выберется на шоссе N_17.