.
   Плечо тупо ныло, и в этой боли было даже что-то приятное. Вообще
  ощущение радости не покидало его. Пока я здесь, решил он, не буду
  терзаться по этому поводу угрызениями совести. Угрызения явятся потом,
  когда придется давать объяснения в связи со случившимся в Гатлине. Но это
  будет потом.
   Он продирался сквозь заросли и думало том, что еще никогда его
  чувства не были так обострены Между тем от солнца осталась небольшая
  горбушка. Он вдруг замер - его обостренные чувства уловили в окружающей
  реальности нечто такое, от чего ему сразу стало не по себе. Им овладело
  странное беспокойство.
   Он прислушался. Шелест листьев.
   Он слышал его и раньше, но только сейчас сопоставил с тем, что
  ветра-то не было. Что за чудеса?
   Он начал встревоженно озираться, почти готовый увидеть вылезающих из
  зарослей подростков в черных пасторских костюмах, улыбающихся,
  поигрывающих ножами. Ничего подобного. Шелест, однако, был явственно
  различим. Откуда-то слева.
   Он двинулся в этом направлении. Уже не было необходимости продираться
  сквозь заросли, просека между рядами сама вела его куда надо. Вот и конец
  просеки. Впрочем, конец ли? Впереди показался просвет. Шелест доносился
  оттуда.
   Он остановился, охваченный внезапным страхом.
   Запахи кукурузы были здесь на редкость сильными, почти одуряющими.
  Нагретые за день растения не отдавали тепло. Он впервые