ессорам в магазинах. Пожалуй,
  он даже ревел. "Что там в блоке памяти, Джон? - подумал Ричард. - Диванные
  пружины? Трансформаторы от детской железной дороги? Консервные банки
  из-под супа?" Снова вспомнились глаза Джона, его спокойное, с тонкими
  чертами лицо. Наверно, это неправильно, может быть, даже ненормально - так
  ревновать чужого сына к его отцу.
   "Но он должен был быть моим. Я всегда знал это, и, думаю, он тоже
  знал". Белинда, жена Роджера... Белинда, которая слишком часто носила
  темные очки в облачные дни. Большие очки, потому что синяки под глазами
  имели отвратительное свойство расплываться. Но бывая у них, он иногда
  смотрел на нее, тихий и внимательный, подавленный громким хохотом Роджера,
  и думал почти то же самое: "Она должна была быть моей".
   Эта мысль пугала, потому что они с братом оба знали Белинду в старших
  классах и оба назначали ей свидания. У них с Роджером два года разницы, а
  Белинда была как раз между ними: на год старше Ричарда и на год моложе
  Роджера. Ричард первый начал встречаться с девушкой, которая впоследствии
  стала матерью Джона, но вскоре вмешался Роджер, который был старше и
  больше, Роджер, который всегда получал то, что хотел, Роджер, который мог
  избить, если попытаешься встать на его пути.
   "Я испугался. Испугался и упустил ее. Неужели это было так? Боже,
  ведь действительно так. Я хотел, чтобы все было по-другому, но лучше не
  лгать самому