умал, что движется к шоссе, а ноги несли в это странное место.
   С замирающим сердцем дошел он до конца просеки и остановился. Было
  еще достаточно светло, чтобы разглядеть все в подробностях. Крик застрял у
  него в горле, и в легких не хватало воздуха его вытолкнуть. Колени стали
  подгибаться, на лбу выступила испарина.
   - Вики, - произнес он одними губами. - О Боже, Вики...
   Ее распяли на крестовине, прикрутили запястье и лодыжки колючей
  проволокой, что продается по семьдесят центов за ярд в любом магазине
  штата Небраска. В пустые глазницы натолкали "шелк" - желтоватые кукурузные
  пестики. Кричащий рот заткнули обертками молодых початков.
   Слева от нее висел на кресте скелет в совершенно ветхом стихаре.
  Бывший священник баптистской церкви Благоволения, казалось, ухмылялся,
  глядя на Берта, словно говорил с издевкой: "Это даже хорошо, когда тебя
  приносит в жертву на кукурузном поле толпа язычников, эти юные
  дьяволята..."
   Еще левее висел второй скелет в сгнившей голубой униформе. Глазницы
  прикрывала фуражка с характерным зеленым знаком: ШЕФ ПОЛИЦИИ.
   Тут-то Берт и услышал шаги - не детей, кого-то огромного,
  продирающегося через заросли. Не детей, нет. Дети не осмелились бы войти в
  кукурузное царство ночью. Для них это место было священно, ночью здесь
  вступал в свои права Тот, Кто Обходит Ряды.
   Берт рванулся было назад, но просека, которая привела