стяное одеяло.
   "Смотри", - сказал Ричи и вытащил одну руку из под одеяла.
   Рукой, однако, назвать это было очень трудно.
   "ЭТО БЫЛО ЧТО-ТО СЕРОЕ", - единственное, что мог сообщить мальчик
  Генри срывающимся от страха и слез голосом, - "ЭТО БЫЛО СОВСЕМ НЕ ПОХОЖЕ
  НА РУКУ - КАКАЯ-ТО СПЛОШНАЯ ОПУХОЛЬ, СЕРАЯ И СКОЛЬЗКАЯ".
   Судя по рассказу мальчика, Ричи начал как бы заживо разлагаться.
   Тимми, конечно, был насмерть перепуган, но, все-таки, нашел в себе
  силы, чтобы спросить: "Папа, что с тобой случилось?"
   "Я не знаю", - ответил Ричи, - "но мне совсем не больно. Скорее,
  даже... приятно".
   "Я схожу за доктором Уэстфэйлом", - сказал Тимми и бросился к выходу.
   Услышав эти слова, Ричи дико задрожал под покрывавшим его одеялом
  всем телом и выкрикнул булькающим голосом: "Не смей! Остановись! Если ты
  сделаешь еще хоть один шаг, я прикоснусь к тебе и с тобой случится то же
  самое, что и со мной!" С этими словами он сдернул одеяло с головы.
  
  
   К этому моменту рассказа мы уже были на перекрестке улиц Харлоу и
  Кев-стрит. Мне показалось, что с тех пор, как мы вышли от Генри, мороз
  стал еще сильнее. Но холоднее всего было от мурашек, которые волнами
  пробегали по моему телу от того, что рассказывал нам Генри. Поверить в то,
  о чем он нам говорил, было очень трудно, но кто знает, в жизни ведь
  случается всякое...
   Я был, например, знаком с одним парнем по имени Джордж