ччи. Вот посмотри, там только вода и
  маленькие карточки.
   - Я скажу про тебя! - закричал Ричард что было сил. Лоб его горел, он
  задыхался от слез возмущения. - Я скажу про тебя, Роджер! Я все расскажу
  маме!
   - Если ты скажешь, я сломаю тебе руку, - пригрозил Роджер. По его
  леденящей улыбке Ричард понял, что это не пустая угроза. И ничего не
  сказал.
   "МОЙ БРАТ БЫЛ НИКЧЕМНЫМ ПЬЯНИЦЕЙ".
   Из чего бы ни состоял этот текст-процессор, но он выводил слова на
  экран. Оставалось еще посмотреть, будет ли он хранить информацию в памяти,
  но все же созданный Джоном гибрид из клавиатуры "Wang" и дисплея "IBM"
  работал. Совершенно случайно он вызвал у него довольно неприятные
  воспоминания, но в этом Джон уже не виноват.
   Ричард оглядел кабинет и остановил взгляд на одной фотографии,
  которую он не выбирал для кабинета сам и не любил. Большой студийный
  фотопортрет Лины, ее подарок на рождество два года назад. "Я хочу, чтобы
  ты повесил его у себя в кабинете", - сказала она, и, разумеется, он так и
  сделал. С помощью этого приема она, очевидно, собиралась держать его в
  поле зрения даже в свое отсутствие. "Не забывай, Ричард. Я здесь. Может
  быть, я и "поставила не на ту лошадь", но я здесь. Советую тебе помнить об
  этом".
   Портрет с его неестественными тонами никак не уживался с любимыми
  репродукциями Уистлера, Хоумера и Уайета. Глаза Лины были полуприкрыты
  веками,