го огромной паутине из прочных шелковистых нитей, полной
  запутавшихся в ней и погибших котят... Что ж, это может быть и плодом
  больного воображения спивающегося человека, изнуренного белой горячкой, а
  может быть и правдой. Одно я знаю точно - в разных частях земного шара
  нет-нет да и случаются, все-таки, такие невообразимые вещи, что если
  человек становится их очевидцем - он запросто может спятить, что и
  произошло, по-видимому, с Джорджем.
   С минуту мы простояли на перекрестке этих двух улиц, решив немного
  передохнуть и собраться с силами. Ветер был настолько сильным, что мы едва
  держались на ногах.
   - Так что же увидел мальчик, - нарушил, наконец, молчание Верти.
   - Говорит, что увидел лицо отца, - ответил Генри, - но все оно было
  покрыто какой-то мертвенной студенистой массой серого цвета... за ней
  совершенно не было видно кожи. Он сказал, что этой отвратительной массой
  была насквозь пропитана вся его одежда, как будто она вросла в его тело...
   - Боже милостивый! - перекрестился Берти.
   - После этого он снова с головой закутался в одеяло и стал кричать на
  Тимми, чтобы тот поскорее выключил свет.
   - Ну и погань! - воскликнул я.
   - Да уж, - согласился Генри. - Приятного мало.
   - Ты бы держал свой пистолет наготове, - посоветовал Берти.
   - Разумеется, я его для этого и взял.
   Тут мы снова двинулись дальше - вверх по Кев-стрит.
   Дом, в котором жил