клу удалось, наконец,
  оглушить крысу и сбросить ее на пол. Но в ее зубах, кроме лоскута рубахи,
  остался огромный кусок мяса из груди ее жертвы. Из страшной глубокой раны
  Кармайкла почти у самой шеи сильно сочилась кровь. Лицо его было дико
  перекошено от боли и злости. Через несколько секунд его начало сильно
  рвать.
   Чудом не растерявшийся Висконски успел тем временем сбегать назад и
  включить давление.
   По рукаву зашелестел мощный поток воды. Холл направил насадку на
  лежащую на полу крысу. Крыса была, судя по облезающей шерсти, очень
  старой, но, все же, необычайно большой. Оглушенная могучими кулаками
  Кармайкла, она валялась совершенно без движения и только судорожно
  подергивала лапами, крепко сжимая в зубах страшный кусок человеческого
  мяса.
   Ревущая струя воды, со страшной силой вырвавшаяся из насадки
  брандспойта, почти разорвала ее пополам, а еще через мгновение то, что еще
  несколько секунд назад было страшным чудовищем, со звонким шлепком
  влепилось в противоположную стену.
   Тут вдруг неожиданно появился Уорвик. На его губах играла едва
  заметная зловещая ухмылка. Он подошел к Холлу и похлопал его по плечу:
   - Это поинтереснее, чем швыряться пивными жестянками по безобидным
  крыскам наверху. А, студент?.
   - Эта еще не самая большая, - подобострастно поддакнул Висконски. -
  Чуть больше фута в длину.
   - Направь-ка лучше струю вон