где-то
  вдалеке рыдает тетя Ида. Это событие, последовавшее за известиями о
  маленьком Мак-Кэйбе, вызвало у нее почти истерический припадок рыданий, и
  дяде Уиллу потребовалось около двух часов, чтобы окончательно успокоить
  ее. Сердце Хэла было исполнено холодной, ликующей радости. Это не был его
  черед. Это был черед бесхвостой кошки тети Иды, но ни его, ни его брата
  Билла или дяди Уилла (двух чемпионов родео). А сейчас обезьяна исчезла,
  она была на дне колодца, и одна грязная бесхвостая кошка с клещами в ушах
  была не слишком дорогой ценой за это. Если обезьяна захочет стучать в свои
  чертовы тарелки теперь - пожалуйста. Она может услаждать их звуками
  гусениц и жуков, всех тех темных созданий, которые устроили себе дом в
  глотке каменного колодца. Она сгниет там. Ее отвратительные шестеренки,
  колесики и пружины превратятся в ржавчину. Она умрет там. В грязи, в
  темноте. И пауки соткут ей саван.
   Но... она вернулась.
   Медленно Хэл снова закрыл колодец, так же, как он это сделал тогда, и
  в ушах у себя услышал призрачное эхо обезьяньих тарелок:
  Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь, кто умер, Хэл? Терри? Дэнис? Или Питер, Хэл? Он
  твой любимчик, не так ли? Так это он? Дзынь-дзынь-дзынь...
   - Немедленно положи это!
   Питер вздрогнул и уронил обезьяну, и на одно кошмарное мгновение Хэлу
  показалось, что это сейчас произойдет, что толчок запустит механизм и
  тарелки начнут стучать