брьского ветра, продолжавшего мрачно рекламировать приближение зимы.
   Ричард выключил текст-процессор и вышел на улицу. У въезда на участок
  было пусто. Лидер-гитарист группы Норм (фамилию Ричард не помнил)
  разъезжал в старом зловещего вида фургоне, в котором во время своих редких
  выступлений группа перевозила аппаратуру. Теперь фургон исчез. Сейчас он
  мог быть в каком угодно месте, мог ползти где-нибудь по шоссе или стоять
  на стоянке у какой-нибудь грязной забегаловки, где продают гамбургеры, и
  Норм мог быть где угодно, и басист Дэви с пугающими пустыми глазами и
  болтающейся в мочке уха булавкой, и ударник с выбитыми передними зубами...
  Они могли быть где угодно, но только не здесь, потому что здесь нет Сета и
  никогда не было.
   Сет ВЫЧЕРКНУТ.
   - У меня нет сына, - пробормотал Ричард. Сколько раз он видел эту
  мелодраматическую фразу в плохих романах? Сто? Двести? Она никогда не
  казалась ему правдивой. Но сейчас он сказал чистую правду.
   Ветер дунул с новой силой, и Ричарда неожиданно скрутил, согнул
  вдвое, лишил дыхания резкий приступ колик.
   Когда его отпустило, он двинулся к дому.
  
  
   Прежде всего он заметил6 что в холле не валяются затасканные
  кроссовки - их было у Сета четыре пары, и он ни в какую не соглашался
  выбросить хотя бы одну. Ричард прошел к лестнице и провел рукой по
  перилам. В возрасте десяти лет Сет вырезал на перилах свои инициалы.