ьезно посмотрел на него.
   - Папочка, мне не нравится эта обезьяна, - сказал он таким тихим
  голосом, что его едва можно было расслышать.
   - Мне тоже, - сказал Хэл.
   Питер пристально посмотрел на него, чтобы определить, шутит он или
  нет, и увидел, что он не шутит. Он подошел и крепко прижался к отцу. Хэл
  почувствовал, как он дрожит.
   Питер зашептал ему на ухо, очень быстро, так быстро, как будто он
  боялся, что у него не хватит мужества договорить это до конца... или что
  обезьяна может услышать его.
   - Она будто смотрит на меня. Смотрит на меня, в каком бы месте
  комнаты я не был. А если я ухожу в другую комнату, то чувствую, что она
  смотрит на меня сквозь стену. И я все время чувствую, что она... что она
  просит, чтобы я что-то сделал.
   Питер поежился. Хэл обнял его крепче.
   - Как будто она хочет, чтобы ты ее завел, - сказал Хэл.
   Питер яростно кивнул.
   - Она ведь на самом деле не сломана, так ведь, папочка?
   - Иногда она сломана, - сказал Хэл, взглянув через плечо сына на
  обезьяну. - Но иногда она работает.
   - Мне все время хотелось подойти к ней и завести ее. Было очень тихо,
  и я подумал, что нельзя этого делать, это разбудит папочку, но мне
  все-таки хотелось этого, и я подошел, и я... дотронулся до нее, и это
  омерзительное ощущение... но в тоже время она мне нравится... будто она
  говорит мне: Заведи меня, Питер, мы поиграем, твой папа не