а скажет, когда увидит, что Сет исчез?
  Что?.."
   "Убийца! - представился ему ее крик. - Ты убил моего мальчика!"
   Но ведь он не убивал...
   - Я его ВЫЧЕРКНУЛ, - пробормотал он и направился на кухню встречать
  жену.
  
  
   Лина стала толще.
   Играть в бинго уезжала женщина, весившая около ста восьмидесяти
  фунтов. Вернулась же бабища весом по крайней мере в триста, а может, и
  больше. Чтобы пройти в дверь, ей пришлось даже чуть повернуться. Под
  синтетическими брюками цвета перезревших оливок колыхались складками
  слоновьи бедра. Кожа ее, лишь болезненно желтая три часа назад, приобрела
  теперь совершенно нездоровый бледный оттенок. Даже не будучи врачом,
  Ричард понимал, что это свидетельствует о серьезном расстройстве печени и
  грядущих сердечных приступах. Глаза, полуприкрытые тяжелыми веками,
  глядели на него ровно и презрительно.
   В одной пухлой и дряблой руке она держала полиэтиленовый пакет с
  огромной индейкой, которая скользила и переворачивалась там, словно
  обезображенное тело самоубийцы.
   - На что ты так уставился, Ричард? - спросила она.
   "На тебя, Лина. Я уставился на тебя. Потому что ты стала вот такой в
  этом мире, где мы не завели детей. Такой ты стала в мире, где тебе нЕкого
  любить, какой бы отравленной ни была твоя любовь. Вот как Лина выглядит в
  мире, где в нее вошло все и не вышло ничего. На тебя, Лина, я уставился,
  на тебя".
   -