Хэл? Ты?
   Хэл отпрянул, лицо его сумасшедше исказилось, глаза вращались. Он
  чуть не упал, спускаясь вниз. Он сказал тете Иде, что не смог найти
  рождественские украшения. Это была его первая ложь ей, и она увидела, что
  это ложь, по его лицу, но, слава Богу, не спросила его ни о чем. А потом
  пришел Билл, и она попросила его поискать, и он притащил с чердака коробки
  с украшениями. Позже, когда они остались одни, Билл прошипел ему, что он -
  болван, который не может отыскать свою задницу с помощью двух рук и одного
  фонарика. Хэл ничего не ответил. Хэл был бледен и молчалив и почти ничего
  не ел за ужином. И в ту ночь ему снова снилась обезьяна, как одна из ее
  тарелок сбивает радио, и оно летит прямо в ванну, а обезьяна скалится и
  стучит тарелками, и каждый раз раздается дзынь, и еще раз дзынь, и еще раз
  дзынь. Но человек, лежащий в ванной в тот момент, когда в воде происходило
  короткое замыкание, был не старьевщиком-итальянцем.
   Это был он сам.
  
  
   Хэл и его сын сбежали вниз от дома к лодочному сараю, который стоял
  над водой на старых сваях. Хэл держал рюкзак в правой руке. Во рту у него
  пересохло. Его слух невероятно обострился. Рюкзак был очень тяжелым.
   Хэл опустил рюкзак на землю.
   - Не трогай его, - сказал он. Хэл нашарил в кармане связку ключей,
  которую дал ему Билл, и нашел ключ от лодочного сарая.
   День был ясным, прохладным и ветреным, небеса были ослепительно
  голубыми.