но
  голубыми. Листья на деревьях, столпившихся у самого берега озера,
  приобрели всевозможные яркие оттенки от кроваво-красного до желтого, как
  краска для школьных автобусов. Они шумели на ветру. Листья кружились
  вокруг теннисных туфель Питера, пока он стоял в беспокойном ожидании. Хэл
  почувствовал настоящий ноябрьский порыв ветра, предвещающий скорую зиму.
  Ключ повернулся в висячем замке, и Хэл распахнул двери настежь. Память не
  подвела его, ему даже не пришлось искать глазами деревянный чурбан,
  который он не глядя подвинул ногой, чтобы дверь оставалась открытой.
  Внутри пахло летом, стоял стойкий, сильный запах холстов и дерева...
   Весельная лодка дяди Уилла все еще была там. Весла были аккуратно
  сложены, словно он загрузил ее рыболовными принадлежностями только вчера.
  И Билл и Хэл по отдельности много раз рыбачили с дядей Уиллом, но ни разу
  они не ходили на рыбалку вместе. Дядя Уилл утверждал, что лодка слишком
  мала для троих. Красная полоска на борту, которую дядя Уилл подновлял
  каждую весну, поблекла и отслоилась, и пауки опутали паутиной нос.
   Хэл взялся за лодку и начал двигать ее в сторону небольшого участка
  галечного пляжа. Рыбалки были лучшей частью его детства, проведенного с
  дядей Уиллом и тетей Идой. У него был чувство, что и Билл думал также.
  Дядя Уилл обычно был одним из самых молчаливых людей, но когда лодка
  стояла так, как ему хотелось, удочки были