их с Биллом
  детства была лодочным сараем Бердона. Значит, почти уже здесь. Почти над
  тем местом, где знаменитый студебеккер Амоса Каллигана провалился под лед
  одним давно миновавшим декабрьским днем. Почти над самой глубокой частью
  озера.
   Питер что-то кричал, кричал и куда-то указывал. Хэл ничего не мог
  разобрать. Лодку мотало из стороны в сторону, и по обе стороны от ее
  обшарпанного носа возникали облачка мелких капель. Небольшая сияющая
  радуга была разорвана облаками. По озеру проносились тени от облаков,
  волны стали сильнее, барашки выросли. Его пот высох, и теперь кожу его
  покрыли мурашки. Брызги промочили его пиджак. Он сосредоточенно греб,
  глядя попеременно то на линию берега, то на рюкзак. Лодка снова поднялась
  и на этот раз так высоко, что левое весло сделало гребок в воздухе.
   Питер указывал на небо, и его крик был слышен лишь как тоненький,
  яркий ручеек звука.
   Хэл глянул через плечо.
   Волны бесновались. Темно-синее, почти черное озеро было прошито
  белыми швами барашков. По воде, по направлению лодки неслась тень, и
  что-то в ее очертаниях показалось ему знакомым, так жутко знакомым, что он
  взглянул на небо и крик забился у него в окоченевшем горле.
   Солнце было скрыто за облаком, разрезавшим его на две горбатых
  половинки, на два золотых полумесяца, занесенных для удара. Через просветы
  в облаке лился солнечный свет в виде двух ослепительных