испуская несколько серебристых пузырей:
  дзынь-дзынь-дзынь-дзынь...
   Хэл выдернул весла из запоров и снова опустил их в воду, содрав до
  кожи костяшки пальцев ( о, Боже мой, багажник студебеккера Амоса Каллигана
  был битком набит мертвыми детьми! Чарли Сильвермен... Джонни Мак-Кэйб...),
  и начал разворачивать лодку.
   Под ногами у него раздался сухой звук, похожий на пистолетный
  выстрел, и неожиданно струя воды забила между досками. Лодка была старой,
  разумеется, она слегка усохла, образовалась небольшая течь. Но ее не было,
  когда он греб от берега. Он был готов поклясться в этом.
   Берег и озеро поменялись местами. Он был теперь обращен спиной к
  Питеру. Над головой ужасное обезьяноподобное облако понемногу теряло
  очертания. Хэл начал грести. Двадцати секунд ему было достаточно, чтобы
  понять, что на карту поставлена его жизнь. Он был средним пловцом, но даже
  для великого пловца купание в такой взбесившейся воде оказалось бы
  серьезным испытанием.
   Еще две доски неожиданно разошлись с тем же самым пистолетным звуком.
  Вода полилась в лодку, заливая его ботинки. Он услышал почти незаметные
  металлические щелчки и понял, что это звук ломающихся ржавых гвоздей. Один
  из запоров с треском отлетел и упал в воду - интересно, когда за ним
  последуют уключины?
   Ветер теперь дул ему в спину, словно пытаясь замедлить ход лодки али
  даже вынести ее на середину озера. Он был охвачен ужасом,