были так уж необходимы, но ни одну из них я не
  сделал против воли больного. И никогда у меня не было пациента, который
  посмотрел бы на рецептурный бланк и сказал бы: "Мне это не нужно". Ну,
  например, я им делал операцию на щитовидной железе в 1970 году, и они
  принимали обезболивающие еще в течение пяти или десяти лет, если я им
  советовал это. Иногда я так и делал. И вы понимаете, что не я один. Они
  могли себе позволить приобрести такую привычку. Ну а иногда пациенту плохо
  спалось после небольшого хирургического вмешательства. Или он становился
  слегка нервным после приема диетических пилюль. Или либриума. Все это
  можно было легко поправить. Раз - и готово! Если бы они не получили это от
  меня, они получили бы это от кого-нибудь другого.
   Затем налоговая служба наведалась к Лоуэнталю. К этому козлу. Они
  пригрозили ему пятью годами, и он им продал полдюжины имен. Они
  понаблюдали за мной немного, а когда они завалились, то на мне висело на
  срок побольше пяти лет. Там было еще несколько дел, в том числе и
  рецептурные бланки, которыми я по старинке продолжал промышлять. Забавно:
  мне это было на хрен не нужно, я занимался этим по привычке. Трудно
  отвыкнуть от лишней ложечки сахара.
   Ну что ж, я кое-кого знал. Я дернул за кое-какие нити. Парочку людей
  я бросил на съедение волкам. Ни один из них, впрочем не был мне
  симпатичен. Каждый из них, по правде говоря,