был порядочным сукиным сыном.
   Боже, как я голоден.
  
  
   30 января.
   Чаек сегодня нет. Напоминает таблички на тележках разносчиков.
  ПОМИДОРОВ СЕГОДНЯ НЕТ. Я зашел по грудь в воду, сжимая в руке острый нож.
  Я простоял под палящим солнцем на одном месте в полной неподвижности
  четыре часа. Два раза я думал, что хлопнусь в обморок, но начал считать
  наоборот до тех пор, пока не пришел в себя. За все это время я не видел ни
  одной рыбины. Ни одной.
  
  
   31 января.
   Убил еще одну чайку, точно так же, как и первую. Был слишком голоден,
  чтобы помучить ее, как собирался. Я выпотрошил и съел ее. Потом выдавил из
  кишок всю дрянь и съел их. Странно чувствовать, как жизненные силы
  возвращаются. А я уж было немного испугался. Когда я лежал в тени
  здоровенной центральной скалы, мне показалось, что я слышу голоса. Моя
  мать. Мой отец. Моя бывшая жена. А хуже всех тот китаец, который продал
  мне героин в Сайгоне. Он шепелявил, может быть, потому, что у него был
  частично отрезан язык.
   "Ну же, давай", - раздался его голос из пустоты. "Давай, попробуй
  самую малость. Ты и думать тогда забудешь про голод. Это замечательная
  штука..." Но я никогда не принимал никакой гадости, даже снотворных
  таблеток.
   Лоуэнталь покончил жизнь самоубийством, я не рассказывал вам об этом?
  Этот козел. Он повесился в том, что раньше было его кабинетом. Как мне
  кажется, он оказал миру