у большую услугу.
   Я хотел снова стать практикующим врачом. Кое-кто, с кем я
  перемолвился словечком, сказал мне, что это можно устроить, но что это
  будет стоит очень больших денег. Больше, чем ты можешь себе представить. У
  меня в сейфе лежало сорок тысяч долларов. Я решил, что надо попытать
  счастья и пустить их в ход. А потом удвоить или утроить сумму.
   Я пошел на встречу с Ронни Ханелли. Мы с Ронни играли в колледже в
  футбол. Когда его младший брат решил податься в интерны, я помог ему
  подыскать местечко. Сам Ронни учился на юриста, ну не смех? В квартале,
  где мы вместе росли, мы называли его Ронни-Громила. Он судил все игры с
  мячом и клюшкой и хоккей. Если тебе не нравились его свистки, у тебя был
  выбор: держать рот на замке или грызть костяшки. Пуэрториканцы звали его
  Ронни-Макаронник. Это задевало его. И этот парень пошел в школу, а потом в
  юридический колледж и с полпинка сдал свой экзамен на адвоката, и открыл
  лавку в нашей окраине, прямо напротив бара. Закрываю глаза и вижу, как он
  рассекает по кварталу на своем белом "Континентале". Самый крупный делец в
  городе.
   Я знал, что у Ронни для меня что-то найдется. "Это опасно", - сказал
  он. "Но ты всегда сможешь о себе позаботиться. А если дело выгорит я тебя
  познакомлю с двумя парнями, один из них госуполномоченный".
   Он назвал мне два имени. Генри Ли Цу, здоровенный китаец и Солом Нго,
  вьетнамец. Нго был химиком. За