е тому, что
  непосредственно касается моей шкуры.
   Я спустился в свою каюту, взял пакеты с героином и положил каждый из
  них в отдельный карман. Затем я направился к спасательной шлюпке 8. Пока я
  поднимался по лестнице на главную палубу, раздалось еще два взрыва и судно
  накренилось еще сильнее.
   Наверху царил хаос. Я увидел, как мимо меня пробежала отчаянно
  визжащая женщина с ребенком на руках, набирая скорость на скользкой,
  опрокидывающейся палубе. Она ударилась о перила и вылетела за борт. Я
  видел, как она сделала в воздухе два сальто и начала делать третье, но в
  этот момент я потерял ее из виду.
   Человек в белой одежде повара, с ужасно обожженным лицом и руками,
  натыкался то на один то на другой предмет и кричал: "ПОМОГИТЕ МНЕ! Я
  НИЧЕГО НЕ ВИЖУ! ПОМОГИТЕ! Я НИЧЕГО НЕ ВИЖУ!"
   Паника была почти всеобщей: она передалась от пассажиров команде, как
  заразная болезнь. Надо еще отметить, что время, прошедшее от первого
  взрыва до момента полного затопления "Калласа" составляло едва ли около
  двадцати минут. Вокруг некоторых спасательных шлюпок сгрудились толпы
  визжащих пассажиров, а некоторые были абсолютно свободны. Моя,
  расположенная на накренившемся борту, была почти пуста. Рядом с ней не
  было никого, кроме меня и простого моряка с угреватым мертвенно-бледным
  лицом.
   "Давай спустим это чертово корыто на воду", - сказал он, бешено
  вращая глазами.