что это так
  прекрасно. Не могу понять, почему я так презирал это раньше. Боль, ужас,
  страдания... все исчезло, осталось лишь спокойное блаженное состояние.
   В этом состоянии я и проводил операцию.
   Боль все-таки была, особенно, в самом начале операции. Но я смотрел
  на нее как бы со стороны, словно это была чужая боль. Она беспокоила меня,
  но в то же время и интересовала. Можете понять это? Если вы когда-нибудь
  принимали сильный аналог морфина, возможно и можете. Он не просто снимает
  боль. Он меняет сознание. Ясность, спокойствие. Я понимаю, почему люди
  садятся на него, хотя "садиться" - это, пожалуй, слишком сильно сказано
  теми, кто никогда, разумеется, не пробовал, что это такое.
   Примерно на середине боль стала возвращаться ко мне. Я был близок к
  обмороку. Я с тоской посмотрел на открытый пакет с белым порошком, но
  усилием воли заставил себя отвернуться. Если я приму еще, я наверняка
  истеку кровью, как если бы я потерял сознание. Начал считать наоборот от
  сотни.
   Потеря крови могла сыграть критическую роль. Как хирург, я прекрасно
  это понимал. Ни одной лишней капли не должно было быть пролито. Если у
  пациента начинается кровотечение во время операции в госпитале, вы можете
  восполнить потерю крови. У меня такой возможности не было. То, что было
  потеряно - а к концу операции песок у меня под ногой был черным - могло
  быть возобновлено за счет внутренних ресурсов организма. У