ня не было
  никакого оборудования, никаких инструментов.
   Я начал операцию ровно в двенадцать сорок пять. Закончил в час
  пятьдесят, и немедленно принял новую дозу героина, гораздо больше, чем
  предыдущая. Я погрузился в туманный мир, где не было боли, и пробыл там
  почти до пяти часов. Когда я очнулся, солнце приближалось к горизонту,
  расстилая передо мной золотую дорожку на голубой воде. Я никогда не видел
  ничего более красивого... вся боль была лишь платой за это мгновение.
  Через час я принял еще немного, чтобы в полной мере насладиться закатом.
   После того как стемнело я...
   Я...
   Подождите. Говорил ли я вам о том, что ничего не ел в течение четырех
  дней? И что единственной вещью, которая могла помочь мне восстановить
  иссякающие жизненные силы, было мое собственное тело? Более того, не
  повторял ли я вам снова и снова, что выживание зависит от нашей решимости
  выжить? Отчаянной решимости? Я не буду оправдываться тем, что на моем
  месте вы бы сделали то же самое. Во-первых, вы, скорее всего, не хирург.
  Даже если вы примерно знаете, как проводится ампутация, вы могли бы
  выполнить ее так скверно, что вскоре бы все равно умерли от потери крови.
  И даже если бы вы пережили операцию и травматический шок, мысль об этом
  никогда не пришла бы в вашу забитую предрассудками голову. Неважно. Никто
  об этом не узнает. Последним моим делом на этом острове, перед тем как я
  его