калек! Ха! Ха! Я поймал бы ее - дистанция между нами
  сокращалась - если бы не руки. Они могут мне снова понадобиться. Но
  несмотря на все предосторожности, когда мы достигли берега, ладони были
  изранены. Кроме того я разбил часы об острый угол скалы.
   Чайка шлепнулась в воду, омерзительно крича, и я попытался схватить
  ее. В руке у меня оказалась горстка хвостовых перьев. Потом я упал,
  наглотался воды и чуть не захлебнулся.
   Я пополз дальше. Я даже попытался плыть за ней. Повязка слетела с
  культи. Я начал тонуть. Мне едва удалось выбраться на берег, дрожа от
  изнеможения, обезумев от боли, плача, крича и проклиная чертову птицу. Она
  болталась на воде еще довольно долго, все дальше и дальше отплывая от
  берега. Кажется, я даже начал умолять ее вернуться. Но в тот момент, когда
  она доплыла до рифа, она, по-моему, была уже мертва.
   Это несправедливо.
   У меня ушел почти час на то, чтобы вернуться к лагерю. Я принял
  большую дозу героина, но даже и после этого я был чертовски зол на чайку.
  Если мне не суждено было поймать ее, зачем же было меня так дразнить?
  Почему она просто не улетела?
  
  
   9 февраля.
   Я ампутировал свою левую ногу и перевязал культю брюками. В течение
  всей операции я пускал слюни. Пускал слюни. Точно так же, как когда я
  увидел чайку. Безнадежно пускал слюни. Но я заставил себя подождать до
  вечера. Я считал в обратном направлении начиная