ста.. двадцать или
  тридцать раз! Ха! Ха!
   И тогда...
   Я постоянно повторял себе: холодное жареное мясо. Холодное жареное
  мясо. Холодное жареное мясо.
  
  
   11 февраля (?)
   Дождь последние два дня. И сильный ветер. Мне удалось отодвинуть
  несколько глыб от центральной скалы, так что образовалась нора, в которую
  я мог залезть. Нашел маленького паука. Сжал его между пальцами, прежде чем
  он успел убежать, и съел. Очень вкусный. Сочный. Подумал, что глыбы надо
  мной могут свалиться прямо мне на голову. Ну и пусть.
   Переждал шторм в каменной норе. Может быть, дождь шел и три дня, а не
  два. А может и один. Но мне показалось, что за это время дважды успело
  стемнеть. Мне нравится отрубаться. Не чувствуешь ни боли, ни зуда. Я знаю,
  что выживу. Не может быть, чтобы человек пережил такое напрасно.
   Когда я был ребенком я ходил в церковь, где служил
  коротышка-священник, любивший распространяться об аде и смертных грехах.
  Это был его настоящий конек. Нельзя искупить смертный грех, - такова была
  его точка зрения. Мне он приснился прошлой ночью. Отец Хэйли в черной
  рясе, с усиками под носом. Он угрожающе тряс пальцем и говорил: "Тебе
  должно быть стыдно, Ричард Пинцетти... смертный грех... ты проклят,
  мальчик... проклят навеки..."
   Я захохотал над ним. Если это не ад, то что же тогда ад? И
  единственный смертный грех - это когда ты сдаешься.
   Половину