ншо.
  БА-БАХ. На похороны просим являться без цветов.
   Двери кабины лифта открылись, он поднял посылку, вышел, открыл
  квартиру. Начало четвертого, просторная гостиная залита апрельским
  солнцем. Реншо несколько секунд постоял в его лучах, положил коробку на
  столик у двери, бросил на нее конверт с деньгами, ослабил узел галстука и
  вышел на террасу.
   Там было холодно, пронизывающий ветер обжег его через тонкое пальто.
  Но Реншо все же на минуту задержался, разглядывая город, как полководец
  захваченную страну. По улицам, как жуки, ползут автомобили. Очень далеко,
  почти невидный в золотой предвечерней дымке, сверкал мост через залив,
  похожий на причудившийся безумцу мираж. На востоке, за роскошными жилыми
  небоскребами, еле видны набитые людишками грязные трущобы, над которыми
  возвышается лес телевизионных антенн из нержавейки. Нет, здесь, наверху,
  жить лучше, чем там, на помойке.
   Он вернулся в квартиру, задвинул за собой дверь и направился в ванную
  понежиться под горячим душем.
   Через сорок минут он присел с бокалом в руке и не торопясь стал
  разглядывать коробку. За это время тень накрыла половину темно-красного
  ковра. Лучшая часть дня закончилась, наступил вечер.
   В посылке бомба.
   Разумеется, ее там нет, но вести себя надо так, как будто в посылке
  бомба. Он делает так всегда, именно поэтому прекрасно себя чувствует, не
  страдает отсутствием аппетита, а вот многие