е карабины. Двое посмотрели через комнату на Реншо.
  Глаза у них были не больше карандашных точек.
   Пять, десять, двенадцать, вот и все двадцать. Один из них
  жестикулировал, отдавая приказы остальным. Те построились вдоль щели,
  принялись толкать крышку - щель расширилась.
   Реншо взял с дивана большую подушку и пошел к сундучку. Командир
  обернулся, махнул рукой. Пехотинцы взяли карабины наизготовку, раздались
  негромкие хлюпающие звуки, и Реншо внезапно почувствовал что-то вроде
  пчелиных укусов.
   Тогда он бросил подушку, пехотинцы попадали, от удара крышка сундучка
  распахнулась. Оттуда, жужжа, как стрекозы, вылетели миниатюрные вертолеты,
  раскрашенные в маскировочный зеленый цвет, как для войны в джунглях.
   Негромкое "пах! пах! пах!" донеслось до Реншо, он тут же увидел в
  дверных проемах вертолетов крошечные вспышки пулеметных очередей и
  почувствовал, как будто кто-то начал колоть его иголками в живот, правую
  руку, шею. Он быстро протянул руку, схватил один из вертолетов, резкая
  боль ударила по пальцам, брызнула кровь - вращающиеся лопасти наискось
  разрубили ему пальцы до кости. Ранивший его вертолет упал на ковер и лежал
  неподвижно. Остальные отлетели подальше и принялись кружить вокруг, как
  слепни.
   Реншо закричал от неожиданной боли в ноге. Один пехотинец стоял на
  его ботинке и бил Реншо штыком в щиколотку. На него смотрело крошечное
  задыхающееся и