сь, когда мне было двадцать или около того. Если быть
  точным, в 1919-м. Я как раз вернулся с Большой Войны. Пятью месяцами ранее
  умерла моя невеста от инфлюэнцы. Ей едва исполнилось девятнадцать. Боюсь,
  что спиртному и картам я тогда уделял чрезмерное внимание. Видите ли, она
  ждала меня два года, и не проходило недели, чтобы я не получил от нее
  письма. Да, я загулял и потерял чувство меры; может быть, вы скорее меня
  поймете, узнав, что я тогда не имел никакой опоры ни в семье, ни в вере -
  из окопов, знаете, догматы христианства выглядят в несколько комическом
  свете. Зато не покривив душой, могу сказать, что настоящие друзья, которые
  были со мной в дни испытаний, не оставляли меня одного. Их у меня было
  пятьдесят три (многие ли похвастаются таким числом?): пятьдесят две карты
  в колоде да бутылка виски "Катти Сарк". Между прочим, поселился я в этих
  самых апартаментах на Бреннан-стрит. Правда, стоили они тогда несравнимо
  дешевле и лекарств на полке было куда меньше. А вот времени я здесь
  проводил, пожалуй, столько же - в доме номер 249в и тогда легко было
  составить компанию для покера.
   Тут его перебил Дэвид Адли, и, хотя на губах его играла улыбка,
  вопрос прозвучал со всей серьезностью:
   - А что Стивенс? Он уже служил у вас, Джордж?
   Грегсон повернулся к дворецкому:
   - Стивенс, вы служили мне тогда, или это был ваш отец?
   Ответ сопровождался отдаленным подобием улыбки: