одских стенах охорашиваются стервятники. Я|
  пробыл там два года в торговой миссии, и наша западная традиция
  обмениваться рукопожатием стала вызывать у меня священный ужас. Я отдаю
  себе отчет в том, что поступаю глупо и невежливо, но ничего не могу с
  собой поделать. И если вы не будете столь великодушны, что расстанетесь со
  мной без обиды в сердце...
   - С одним условием, - улыбнулся Дэвидсон.
   - Каким же?
   - Вы сядете за игровой стол и пригубите виски моего друга Джорджа, а
  я пока схожу за Бейкером, Френчем и Джеком Уайлденом.
   Брауэр учтиво кивнул и отложил в сторону газету. Дэвидсон круто
  развернулся и бросился за остальными партнерами. Мы с Брауэром пересели за
  стол, покрытый зеленым сукном, я предложил ему выпить, он вежливо
  отказался и сам заказал бутылку. В этом я усмотрел новое свидетельство его
  странной фобии и промолчал. Я знавал людей, чей страх перед микробами и
  заразными болезнями был сродни брауэровскому, если не сильнее. Вероятно,
  вам тоже известны подобные случаи.
   Мы покивали в знак согласия, а Джордж продолжал:
   - Как здесь хорошо, - задумчиво произнес Брауэр. - С тех пор, как я
  оставил службу в Индии, я избегал общества. Негоже человеку быть одному. Я
  полагаю, даже для самых независимых самоизоляция есть худшая из пыток!
   Он сказал это с каким-то особым нажимом; я молча согласился. Что
  такое настоящее одиночество, я хорошо почувствовал