копах, ночью. Еще
  острее - после смерти Розали. Я начинал проникаться симпатией к Брауэру,
  несмотря на столь откровенную эксцентричность.
   - Бомбей, наверно, удивительный город, - заметил я.
   - Удивительный... и отвратительный. С нашей точки зрения, многое в
  тамошней жизни просто не укладывается в голове. Например, их реакция на
  автомобили: дети шарахаются от них в сторону, а затем бегут за ними
  несколько кварталов. Самолет в глазах местных жителей - сверхъестественное
  чудовище. То, что мы воспринимаем с абсолютным спокойствием или с оттенком
  самодовольства, для них чудо; но, скажу вам честно, с таким же ужасом я
  впервые смотрел на уличного бродягу, проглотившего пачку стальных иголок и
  вытаскивавшего их одну за другой из открытых язв на кончиках пальцев. А
  для них это в порядке вещей.
   - Как знать, - продолжил он с некоторой торжественностью, - возможно,
  этим двум культурам суждено было не смешиваться, но существовать
  обособленно, каждой со своими чудесами. Проглоти вы или я пакет с
  иголками, и нам не избежать медленной и мучительной смерти. А что касается
  автомобилей... - он умолк с отрешенным выражением лица.
   Я собирался что-то сказать, но тут появился Стивенс-старший с
  бутылкой шотландского виски для Брауэра, а за ним Дэвидсон и остальные.
   Прежде чем рекомендовать своих приятелей, Дэвидсон обратился к
  Брауэру:
   - Генри, я их предупредил о вашей