шей маленькой причуде, так что можете
  ни о чем не беспокоиться. Позвольте вам представить: Даррел Бейкер... этот
  суровый мужчина с бородой - Эндрю Френч... и, наконец, Джек Уайлден.
  Джорджа Грегсона вы уже знаете.
   Брауэр с учтивой улыбкой поклонился каждому, что как бы заменяло
  рукопожатие. Тут же были распечатаны три колоды карт, деньги обменены на
  фишки, и игра началась.
   Мы играли шесть часов кряду. Я сорвал около двухсот долларов; Бейкер
  игрок довольно слабый, оставил долларов восемьсот и глазом не моргнул (его
  отец владел тремя самыми крупными обувными фабриками в Новой Англии);
  Френч с Уайлденом поделили, примерно поровну, остальные шесть сотен.
  Дэвидсон оказался в небольшом плюсе, а Брауэр в таком же минусе, но для
  последнего остаться почти что при своих было равносильно подвигу: ему весь
  вечер фатально не шла карта. Он одинаково свободно чувствовал себя как в
  традиционной игре с пятью картами на руках, так и в новомодном варианте с
  семью картами, и, по-моему, он несколько раз сорвал банк на чистом блефе,
  на который сам я скорее всего не отважился бы.
   Я обратил внимание: пил он изрядно, к последней сдаче почти усидел в
  одиночку бутылку виски, но язык у него не заплетался, играл он безошибочно
  и при этом был постоянно начеку, если чьи-то пальцы вдруг оказывались в
  опасной от него близости. В случае выигрыша он не забирал банк, пока все
  до последней фишки не были разменены