на наличность или если кто-то по
  рассеянности не делал вовремя ставку. Один раз Дэвидсон поставил свой
  стакан рядом с его локтем, и Брауэр, отпрянув, едва не расплескал
  собственный. Бейкер удивленно поднял брови, но Дэвидсон разрядил
  обстановку.
   Перед этим Джек Уайлден заявил, что ему предстоит неблизкая дорога в
  Олбани и что хорошо бы ограничиться последним кругом. Круг заканчивался на
  Френче, который объявил, что сдает по семь.
   Я помню эту самую последнюю сдачу так же отчетливо, как свое имя; а
  спроси вы меня, с кем я вчера обедал и что подавали, я ведь, пожалуй, не
  отвечу. Вот они, парадоксы возраста. Впрочем, будь вы тогда на моем месте,
  вы бы тоже не забыли.
   Мне сдали две червы в закрытую и одну в открытую. Про Уайлдена и
  Френча ничего не скажу, у Дэвидсона же был туз червей, а у Брауэра десятка
  пик. Дэвидсон прошел двумя долларами - пять был потолок, - и все получили
  еще по одной открытой карте. Я прикупил к трем червям четвертую, Брауэр -
  валета пик к десятке. Дэвидсону досталась тройка, и, хотя, это вряд ли
  поправило его дела, он добавил еще три доллара. "Последняя игра, - весело
  сказал он. - Не скупитесь, мальчики! Завтра мне предстоит угощать одну
  даму!"
   Нагадай мне кто-нибудь, что эта фраза будет преследовать меня всю мою
  жизнь, я бы не поверил.
   Френч в третий раз сдал по одной в открытую. Мне для цвета ничего не
  пришло, а вот Бейкер, главный