эра. Тот давно снял галстук и расстегнул вторую пуговицу,
  к щекам прихлынула кровь от выпитого виски, но он оставался все таким же
  невозмутимым. "Десять... и еще пять", - сказал он.
   Я даже сморгнул от удивления: я не сомневался, что он скинет. Ну а с
  моими картами я, конечно, должен был играть на выигрыш, поэтому я
  приплюсовал еще пять долларов. Мы торговались без ограничений, и банк рос
  как на дрожжах. Я остановился первым, довольный уже тем, что, по-видимому,
  накажу кого-то с фулем. За мной последовал Бейкер, уже кидавший
  подозрительные взгляды на Дэвидсона с его парой тузов, то на Брауэра с его
  загадочным пшиком. Как уже говорилось, Бейкер был слабый игрок, но его
  хватало на то, чтобы учуять в воздухе опасность.
   Дэвидсон и Брауэр поднимали ставки еще раз по десять, если не больше.
  Мы с Бейкером вынужденно отвечали - слишком много было поставлено. Фишки у
  всех кончились, и поверх груды пластмассовых кругляшек росла гора бумажных
  денег.
   - Ну ладно, - сказал Дэвидсон после того, как Брауэр в очередной раз
  поднял банк, - пожалуй, я раскроюсь. Если это блеф, Генри, то он вам
  вполне удался. Но я должен вас проверить, да и Джеку предстоит дальняя
  дорога. - С этими словами он бросил пять долларов и повторил: -
  Раскроемся.
   Не знаю, как другие, а я почувствовал облегчение, не имевшее, кстати,
  никакого отношения к выложенной сумме. Игра пошла на выживание, и если мы
  с