с Бейкером могли себе позволить проиграть, то для Дэвидсона это был вопрос
  жизни. Он не вылезал из долгов, имея источником дохода скромное
  наследство, оставленное ему тетушкой. Ну а Брауэр - был ли ему такой
  проигрыш по средствам? Не забывайте, джентльмены, на кону стояло свыше
  тысячи долларов.
   Джордж умолк. Его трубка погасла.
   - А дальше? - весь подался вперед Адли. - Не дразните нас, Джордж.
  Видите, мы ерзаем от нетерпения. Огорошьте нас, Джордж. Видите, мы ерзаем
  от нетерпения. Огорошьте нас неожиданным финалом или успокойте.
   - Немного выдержки, мой друг, - невозмутимо отвечал Джордж. Он
  чиркнул спичкой о подошву туфли и принялся раскуривать трубку. Мы
  напряженно ждали, храня молчание. За окном подвывал ветер.
   Но вот все уладилось, трубка задымила, и Джордж продолжал:
   - Как вам известно, правила покера гласят: тот, кто предлагает
  открыться, первым показывает карты. Но Бейкер не мог больше выносить
  напряжения, он перевернул одну из своих карт, лежавших лицом вниз, и все
  увидели королевское каре.
   - У меня меньше, - сказал я. - Цвет.
   - Тогда банк мой, - обратился к Бейкеру Дэвидсон и перевернул две
  карты. У него оказалось каре на тузах. - Отлично сыграно, господа.
   И он начал сгребать гору денег.
   - Подождите! - остановил его Брауэр. Он не взял Дэвидсона за руку,
  как мог бы поступить любой из нас, но и одного этого