ова было
  достаточно. Дэвидсон замер с отвисшей челюстью - у него словно
  атрофировались лицевые мускулы. А Брауэр перевернул все три карты, и
  обнаружился... флеш-рояль, от восьмерки до дамы. - Я думаю, это будет
  старше вашего каре.
   Дэвидсон покраснел, потом побледнел.
   - Да, - неуверенно выдавил он из себя, словно такая
  последовательность комбинаций была ему в новинку. - Да, старше.
   Я дорого бы дал, чтобы узнать, чем был вызван последовавший затем
  жест Дэвидсона. Он ведь отлично знал, что Брауэр терпеть не мог, когда к
  нему прикасаются; тому было множество свидетельств за этот вечер. Может,
  Дэвидсон запамятовал, уж очень ему хотелось показать Брауэру (и всем нам),
  что даже такой проигрыш ему по карману и он способен перенести удар столь
  сокрушительной силы как истинный джентльмен. Я уже говорил вам, что он был
  этакий теленок, так что жест был вполне в его характере. Но не забудем:
  если теленка раздразнить, он может и боднуть. Не убьет, конечно, и кишки
  не выпустит, но одним-двумя швами можно поплатиться. Такой поступок тоже
  был бы в характере Дэвидсона.
   Да, я дорого бы дал, чтобы узнать причину... но в конце концов
  главное - результат.
   Когда Дэвидсон убрал руки от банка, Брауэр потянулся за деньгами. На
  лице Дэвидсона вдруг изобразилось живейшее расположение, он схватил руку
  Брауэра и крепко сжал ее со словами: "Великолепно сыграно, Генри,