л клыки и угрожающе зарычал.
   - Не надо! - воскликнул я. - Он вас цапнет!
   Брауэр и бровью не повел. В свете уличного фонаря его лицо,
  искаженное гримасой, было синевато-серым, зрачки чернели, как две
  прожженные в пергаменте дыры.
   - Вот еще, - пропел он. Глупости какие. Мы с ним просто обменяемся
  сейчас рукопожатием... как недавно с вашим другом.
   Он проворно схватил собачью лапу и встряхнул. Пес отчаянно взвыл, но
  даже не подумал укусить человека.
   Брауэр резко поднялся. Взгляд его прояснился, и только необычная
  бледность отличала его в эту минуту от того джентльмена, что любезно
  согласился быть нашим партнером за карточным столом.
   - Я должен идти, - спокойно сказал он. - Пожалуйста, передайте вашим
  друзьям мои извинения за столь нелепое поведение. Может быть, мне еще
  представится случай... искупить свою вину.
   - Это нам следовало бы принести свои извинения. - сказал я. - И не
  забудьте о деньгах, которые вы выиграли. Тысяча долларов на дороге не
  валяются.
   - Ах да! Деньги! - его губы скривила горькая улыбка.
   - Вам нет необходимости возвращаться в холл. Если вы обещаете мне
  подождать здесь, я принесу деньги. Обещаете?
   - Да. Если вам угодно. - Он задумчиво поглядел на пса, скулящего у
  него в ногах. - Что, дворняга, никак напрашиваешься в гости, хочешь разок
  в жизни поесть прилично? - И снова эта горькая улыбка.
   Я оставил его,