он не передумал, и поспешил в дом. Кто-то -
  скорее всего Джек Уайлден, самый рассудительный, - успел обменять фишки на
  "зелененькие" и сложить купюры аккуратной стопкой с центре игрового стола.
  Никто не проронил ни звука, пока я собирал деньги. Бейкер и Уайлден
  курили; Дэвидсон сидел как в воду опущенный, терзаясь муками раскаяния.
  Перед уходом я положил ему руку на плечо, и он проводил меня благодарным
  взглядом.
   Когда я снова вышел на улицу, там не было ни души. Брауэр исчез. Я
  стоял, зажав в каждой руке по пачке денег, и бесцельно вертел головой по
  сторонам. Я выкликнул его имя а случай, если он укрылся в тени где-нибудь
  поблизости, - ответа не последовало. Взгляд мой упал вниз. Бродячий пес
  лежал на прежнем месте, но я сразу понял, что ему уже никогда не рыться в
  отбросах. Передо мной был труп. Клещи и блохи организованно покидали
  околевающее тело. Я попятился, испытывая чувство брезгливости... и
  безотчетного страха. Что-то мне подсказывало: Генри Брауэр не исчез из
  моей жизни. Так оно и вышло, хотя мне не суждено было его увидеть.
   От полыхавшего в камине огня остались язычки пламени, из углов
  комнаты потянуло холодком, однако никто не пошевелился, пока Джордж снова
  раскуривал трубку. Он вздохнул, скрестил ноги на другой манер, так что
  суставы затрещали, и продолжил свой рассказ:
   - Надо ли говорить, что все участники ночной игры были единодушны:
  следует