не смех, а этакий
  туберкулезный кашель.
   - Ну что ж, - сказал я, - вы посмеялись в свое удовольствие, и вам за
  это еще приплатили. А теперь я хочу знать, куда переехал этот человек.
   Старик опять весело закашлялся.
   - Известно куда, за оградку Поттеровского участка, а местечко он там
  получил в бессрочное пользование, с чертом на пару! Что же вы не смеетесь,
  молодой человек? Вчера утречком, я так думаю, он окочурился, потому как
  днем, когда я его нашел, он был еще тепленький. Сидел - точно аршин
  проглотил. Я зачем к нему поднялся? Или десять центов гони или... отдыхай.
  Вот теперь он и отдыхает за казенный счет - в ящике глубиной в шесть
  футов. - Собственная шутка вызвала у него очередной приступ старческого
  веселья.
   - Ничего странного вы не заметили? - спросил я, сам себе не
  осмеливаясь признаться в том, как много вкладываю в свой вопрос. - Чего-то
  не совсем обычного?
   - Что-то такое было. Так сразу и не...
   Я положил на конторку доллар, чтобы освежить его память; хотя бумажка
  и на этот раз исчезла с завидной скоростью, ожидаемого смеха-кашля не
  последовало.
   - Еще как заметил, - оживился старик. - Труповозку-то кто всегда
  вызывает? так что я в покойниках знаю толк. Где я их только, прости
  Господи, не находил! И на дверном крюке, и в постели, и на пожарной
  лестнице в мороз, синих как Атлантика, с бутылкой между колен. А один -
  лет тридцать