на сержанта Гордона, Фарнхем, и спроси себя, почему он
  совершенно седой в свои сорок лет. Или, я мог бы сказать, взгляни на Питти,
  но это невозможно, правда? Питти покончил жизнь самоубийством летом 1976
  года. Жаркое было лето. Это было...-- Казалось, что Веттер задумался над сво-
  ими словами.-- Тем летом было совсем плохо. Совсем плохо. Многие из нас боя-
  лись, что... они могут прорваться.
   -- Кто мог прорваться? Откуда? -- спросил Фарнхем. Он почувствовал,
  как от презрительной улыбки приподнялись уголки его рта, он понимал, что
  это далеко не вежливо, но не мог сдержать улыбки. В некотором роде, Веттер
  был таким же помешанным, как и эта американка. Он всегда был немного
  странным. Может быть, из-за пьянства. Потом он увидел, что Веттер за его
  спиной улыбается.
   -- Ты думаешь, что я рехнулся,-- сказал он.
   -- Вовсе нет,-- запротестовал Фарнхем, тяжело вздохнув.
   -- Ты хороший парень,-- сказал Веттер.-- Ты не будешь протирать шта-
  ны за этим столом здесь в участке, когда тебе будет столько же, сколько мне. Не
  будешь, если останешься в полиции. Ты собираешься остаться, Фарнхем?
   -- Да,-- твердо сказал Фарнхем. Это было правдой. Он намеривался ос-
  таться в полиции, даже несмотря на то, что Шейла хотела, чтобы он ушел отту-
  да и работал бы в каком-нибудь другом месте, где она могла бы быть за него
  спокойной. Хотя бы на сборочном заводе Форда. Мысль об этом заставляла
  сжиматься все его внутренности.
   -- Я так и думал,-- сказал Веттер,