показаниям приборов,
  которые снял Кори, скорость ветра в некоторых местах достигала шестисот
  миль в час у поверхности, а некоторые наши телеметрические зонды, которые
  мы посылали вниз, подчас просто не выдерживали столь необычных атмосферных
  условий. В конце концов нам не удалось обнаружить никаких признаков жизни
  - ни животной, ни растительной. Спектроскопы зарегистрировали лишь наличие
  некоторых минералов, могущих иметь промышленное применение. Такова была
  Венера. Ничего. Совершенно ничего - но это, странным образом, почему-то и
  пугало меня больше всего. От этого я находился в очень странном,
  постоянном и очень сильном напряжении. Там, в глубоком космосе, я
  почему-то чувствовал себя как загнанный и обложенный со всех сторон зверь.
  Очень необычное, ни на что не похожее и крайне неприятное чувств о... Я
  понимаю, что то, что я говорю, звучит, может быть, очень ненаучно и,
  возможно, даже истерично, но я пребывал в этом состоянии крайнего
  напряжения и почти животного страха до тех пор, пока мы не сошли с орбиты
  Венеры и не направились, наконец, к Земле. Думаю, что если бы это
  произошло немного позже, я бы сошел с ума и перерезал бы себе глотку или
  выкинул бы еще что-нибудь похуже... Венера произвела на меня просто
  страшное впечатление. Сравнивать ее с луной не имеет совершенно никакого
  смысла. Луна - совсем другое дело. Она, если можно так выразиться,
  безлюдна