воей комнаты. Я почти никогда не видел ее, хотя мы прожили в
  одном доме несколько первых лет моей жизни. Еду наверх относила ей мама и
  даже упоминание ее имени было в нашей семье под негласным запретом. Только
  много позже, спустя уже несколько лет после ее смерти, когда я уже
  повзрослел, мне стало известно, что она была неизлечимо больна проказой,
  причем в очень тяжелой форме.
   Едва добравшись до дома, я сразу же позвонил доктору Фландерсу.
  Трубку поднял его ассистент и заместитель доктор Боллэнджер и сказал мне
  что доктор Фландерс уехал недавно к больному в другой город. Я ни в коем
  случае не хотел делиться своими подозрениями ни с кем другим, кроме хорошо
  знакомого мне доктора Фландерса и поэтому спросил с плохо скрываемым
  волнением:
   - Как скоро он обещал вернуться назад?
   - Не позже полудня завтрашнего дня. Передать ему, что вы звонили?
   - Да, обязательно.
   Я медленно опустил трубку на рычаги, но тут же схватил ее снова и
  набрал телефон Ричарда. Я терпеливо выждал более десяти гудков, трубка с
  той стороны так и не была поднята. Значит, Ричарда не было дома, иначе бы
  он обязательно подошел к телефону. Я положил трубку и просидел в
  нерешительности несколько минут. Зуд стал еще более сильным и терзал
  теперь уже само мясо под кожей пальцев.
   Я подъехал на своем кресле-каталке к книжному шкафу и достал из него
  массивную медицинскую энциклопедии, к которой