хнул дракон, пе-
  редние колеса заклинило, они прочертили борозды в гравийном покрытии
  стоянки, и грузовик, чуть не вспоров его носом, остановился.
   В одной из кабинок ресторана закричала девчушка. Пальцами рук она
  вцепилась в щеки, натягивая кожу, отчего ее лицо превратилось в маску
  ведьмы.
   Послышался звук разбитого стекла. Я повернул голову, оказалось, води-
  тель грузовика так сдавил стакан, что тот хрустнул. Думаю, он ничего не
  почувствовал. На стойку упали несколько капель молока и крови.
   Чернокожий буфетчик застыл у приемника с полотенцем в руке, он был
  ошеломлен. Зубы его блестели. На мгновение все затихло, если не считать
  жужжания часов на стене да громыхания мотора "рео", вернувшегося к своим
  дружкам. Затем девчушка заплакала, и это было хорошо или на худой конец
  лучше.
   Моя машина находилась на стоянке, тоже превращенная в металлолом. Это
  был "камаро" 1971 года, и я все еще продолжал выплачивать за него, но
  теперь, решил я, это уже не имело никакого значения.
   В грузовиках никого не было.
   Солнце сверкало и отражалось от стекол пустых кабин. Колеса вращались
  сами по себе. Но об этом задумываться нельзя, будешь думать чересчур
  много, сойдешь с ума. Как Снодграсс.
   Прошло два часа. Солнце стало клониться к закату. Грузовики медленно
  патрулировали стоянку, выписывая круги и восьмерки. Зажглись их стояноч-
  ные огни.
   Чтобы размяться, я дважды прошелся вдоль буфетной стойки, а затем