ючил насос на "залив" и вытащил шланг, отвернул крышку бака и
  стал заливать горючее.
   Мне потребовалось полчаса, чтобы выкачать первый резервуар, затем я
  перешел к другой заправочной колонке. Я попеременно заливал то бензин,
  то дизельное топливо. Грузовики проходили мимо меня бесконечной чередой.
  Теперь я начинал понимать. По всей стране люди делали то же самое либо
  лежали мертвыми, подобно водителю грузовика, выбитые из своих сапог со
  следами тяжелых машин на телах.
   Когда опустела и вторая емкость, я перешел к третьей. Солнце било
  словно молотком, и голова начинала болеть от паров бензина. На мягкой
  ткани между большим и указательным пальцами появились волдыри. Но грузо-
  вики не хотели ничего знать об этом. Их интересовали лишь подтечки в
  маслопроводах, дефектные сальники, гибкие соединения, но не волдыри,
  солнечный удар и желание закричать. Им нужно было знать о своих погибших
  хозяевах лишь одно, и они знали это. Мы истекали кровью.
   Последняя емкость была высосана, и я бросил пистолет со шлангом на
  землю. А грузовиков все еще было полно, их очередь заворачивала за угол.
  Я повернул голову, чтобы размять шею и замер. Очередь выходила за преде-
  лы стоянки на дорогу и терялась вдалеке, причем машины стояли в два, три
  ряда. Все это напоминало кошмар лос-анджелесской автострады в час "пик".
  Линия горизонта мерцала и плясала от их выхлопных газов; в воздухе пахло
  гарью.
   - Нет, - сказал я. - Горючее