е, в котором стоял изрезан-
  ный стол, четыре стула и холодильник в углу. Он поставил перед ней кофе.
   -- Пожалуйста, мэм,-- сказал он.-- Это вам поможет. У меня есть сахар,
  если...
   -- Я не могу пить его,-- сказала она.-- Я не смогла бы...-- Потом она
  крепко обхватила руками фарфоровую чашку -- давно забытый чей-то сувенир
  из Блэкпула -- как будто хотела согреться. Ее руки сильно дрожали и Фарнхем
  хотел попросить ее поставить чашку, чтобы не расплескать кофе и не обжечься.
   -- Я не могу,-- снова сказала она и потом немного отпила, все еще держа
  чашку обеими руками, так же, как ребенок держит чашку с бульоном. И когда
  она посмотрела на них -- это был взгляд ребенка, бесхитростный, измученный,
  полный мольбы... и безысходности. Как будто произошло то, что каким-то об-
  разом безжалостно сделало ее маленькой девочкой, будто чья-то невидимая ру-
  ка устремилась к ней с небес и грубо сорвала с нее двадцать лет, бросив ее ре-
  бенком в американском взрослом платье в эту белую комнатенку для дачи пока-
  заний в полицейском участке Крауч-энд. Да, похоже, именно так это и было.
   -- Лонни,-- сказала она.-- Чудовища,-- сказала она.-- Помогите мне. По-
  жалуйста, помогите мне. Может быть, он не умер. Может быть... Я американ-
  ская гражданка! -- вдруг выкрикнула она, а потом, будто сказала что-то стыд-
  ное, она разрыдалась.
   Веттер похлопал ее по плечу.
   -- Успокойтесь, мэм. Думаю, мы поможем найти вашего Лонни. Это
  ваш муж, да?
   Все еще продолжая