роить нам заморозки с порошей или мокрым снегом. Поля лежали голые.
  Точно одурелая, скотина бродила как в полусне. По дому бесцеремонно
  разгуливали сквозняки.
   В такой день приятнее всего было забраться в амбар, где вместе с
  теплом тебя обволакивали запахи сена, шерсти и навоза, а над головой о
  чем-то непонятном щебетали ласточки. Задрав голову, можно было уви-
  деть, как блеклый ноябрьский свет просачивается сквозь щели, и, поль-
  зуясь его жалкими крохами, написать по буквам свое имя. Эта игра была
  словно нарочно придумана ддя таких вот пасмурных осенних дней.
   К сеновалу на третьем ярусе высоченного амбара вела лестница, верх-
  ним своим концом прибитая к поперечной балке. Лазить на сеновал нам не
  разрешалось, поскольку лестница была старая и расшатанная. Отец тысячу
  раз обещал маме убрать ее и поставить более прочную, но всякий раз,
  когда выдавалось свободное время, находились другие дела... например,
  помочь соседу отремонтировать сеноуборочную машину. От нанятого же се-
  зонника проку было мало.
   Взобравшись по этой шаткой лестнице в сорок три ступеньки - мы с
  Китти знали их все, как свои пять пальцев, - ты ступал на балку, а это
  ни много ни мало двадцать метров над уровнем пола, сплошь усеянного
  соломой. А стоило пройти по балке метра четыре - коленки при этом дро-
  жали, ступни ныли от напряжения, а в пересохшем рту, казалось, плавит-
  ся резина, - и ты оказывался над гигантским стогом сена. Оттолкнулся