да подо мной наконец замаячил спаситель-
  ный стог, я опустил глаза и ощутил не столько ужас, сколько волнующий
  озноб. Миг предвкушения. А затем я шагнул в пространство, для пущего
  эффекта зажав нос двумя пальцами, и, как всегда, эта внезапная сила
  притяжения, грубо дернувшая меня за ноги - так и ухнул чугунной бол-
  ванкой вниз, - едва не вырвала из моих легких вопль: МАМОЧКА, ПРОСТИ
  МЕНЯ, Я НЕ ХОТЕЛ!
   Но тут я воткнулся в стог, врезался в него как снаряд, меня обдало
  клубами пыли и сладких запахов, а я еще куда-то погружался - будто в
  плотную массу воды, пока окончательно не замер в сенных недрах. Как
  всегда, я ощутил непреодолимое желание чихнуть. И услышал, как полевые
  мыши кинулись искать в стогу уголок поспокойнее. И испытал это удиви-
  тельное чувство - точно я заново родился. Помнится, однажды Китти мне
  сказала, что, окунувшись в сено, она выходит из него свеженькая и чис-
  тая, как новорожденный младенец. Тогда я отмахнулся от ее слов - они
  были мне и понятны и непонятны - сейчас же, после ее письма, я снова и
  снова прокручиваю их мысленно.
   Я вылез, а точнее выплыл из сена, и вот уже подо мной твердый доща-
  тый пол. Сено забилось мне в штаны и под рубаху. Ошметки сена на та-
  почках и на локтях. А уж что делалось на голове, и говорить не прихо-
  дится.
   К тому времени Китти добралась до середины лестницы и продолжала
  карабкаться вверх; ее золотые косички подпрыгивали на лопатках, осве-
  щенные