м, какой Небраска еще не
  видывала. Это была Кигги, моя сестренка, с заведенными назад крылышка-
  ми рук, с изящно прогнувшейся спиной, - и как же я любил ее в этот ко-
  роткий миг!
   А Китти уже врезалась в стог - была и нету. Только фонтан соломинок
  и заливистого смеха. Я успел забыть, какой шаткой показалась мне не-
  давно лестница, и пока Китти выбиралась из стога, уже был на полпути к
  цели.
   Я тоже хотел прыгнуть "ласточкой", но в последний момент меня, как
  всегда охватил страх, и я просто полетел вниз этаким пушечным ядром.
  И, знаете, когда я вот так летел, в отличие от Китти, я не до конца
  верил в то, что стог окажется на месте.
   Сколько продолжалась эта игра? Трудно сказать. Прыгнув еще раз де-
  сять, я посмотрел вверх: солнце ушло. Скоро вернутся отец и мама, а мы
  с ног до головы в мякине - улики налицо. Мы решили прыгнуть еще по ра-
  зу.
   Взбираясь по лестнице, я чувствовал, как она гуляет подо мной, и
  даже слышал, как - едва различимо - с натужным скрипом, миллиметр за
  миллиметром вылезают из отверстий разболтавшиеся ржавые гвозди. Впер-
  вые за все время я не на шутку, до смерти перепугался. Находись я
  где-то внизу, я бы скорее всего спустился, и дело с концом, но до бал-
  ки было рукой подать, а уж балка-то не подведет. Оставались последние
  три перекладины, когда скрип разболтанных гвоздей стал явственней, и
  тут я похолодел - от ужаса, от очевидной мысли, что я зарвался.
   Но в этот самый миг