мои ладони нащупали занозистую балку, и я пере-
  нес на нее свой вес. Я почувствовал на лбу неприятный холодный пот и
  прилипшие соломинки. Вся радость от игры улетучилась.
   Я поскорей прошел по балке и прыгнул. Никакого удовольствия от при-
  земления. Погружаюсь в стог, а перед глазами: что бы со мной было,
  упади я не в мягкие объятия сена, а на жесткие доски.
   Когда я выбрался на середину амбара, Китти была уже на верхотуре.
   - Эй, давай обратно! - закричал я. - Там опасно!
   - Ничего, выдержит! - выкрикнула она в ответ со знанием дела. - Я
  ведь легче!
   - Китти...
   Закончить я не успел. Ибо в это самое мгновение лестница не выдер-
  жала.
   Она сломалась с глухим треском - древесина совсем прогнила. Я ах-
  нул, Китти вскрикнула. Она успела добраться до того места, где минута-
  ми раньше меня пронзила мысль, что я слишком долго испытывал судьбу.
   Ступенька, на которой стояла Китти, треснула, и тут же треснули бо-
  ковые стойки. Сломавшаяся лестница, похожая в ту секунду на гигантское
  насекомое, не то богомола, не то фантастического жука, казалось, реши-
  ла после короткого раздумья заковылять прочь. Но затем нижняя ее часть
  начала заваливаться и с оглушительным стуком рухнула на пол; поднялось
  облако пыли, встревоженно замычали коровы. Одна из них погнула дощатую
  переборку.
   Китти пронзительно закричала:
   - Ларри! Ларри!
   Я знал, что надо делать, мгновенно сообразил. Я, конечно, жутко ис-
  пугался, но не