ошей жизни замужние женщины не прыгают в стог сена к заурядно-
  му профи по мановению ракетки. Но Марсия, эта бледная немочь, эта крив-
  ляка, эта ханжа и зануда, эта размазня, эта...
   - Достаточно, - прервал я его.
   Он изобразил на лице улыбку.
   - Прошу прощения. Все время забываю, что мы говорим о вашей возлюб-
  ленной. Кстати, уже 8.16. Нервничаете?
   Я пожал плечами.
   - Держимся до конца, ну-ну, - сказал он и закурил новую сигарету. -
  Вас, вероятно, удивляет, что при всей моей нелюбви к Марсии я почему-то
  не хочу отпустить ее на...
   - Нет, не удивляет.
   На его лицо набежала тень.
   - Не удивляет, потому что вы махровый эгоист, собственник и сукин
  сын. Только у вас не отнимают ничего вашего. Даже если это вам больше не
  нужно.
   Он побагровел, потом вдруг засмеялся.
   - Один ноль в вашу пользу, мистер Норрис. Лихо это вы.
   Я снова пожал плечами.
   - Хочу предложить вам пари, - посерьезнел он. - Выиграете - получаете
  деньги, женщину и свободу. Ну а проиграете - распрощаетесь с жизнью.
   Я взглянул на настенные часы. Это получилось непроизвольно. Часы по-
  казывали 8.19.
   Согласен, - сказал я. А что мне оставалось? По крайней мере, выиграю
  несколько минут. Вдруг придумаю, как выбраться отсюда - с деньгами или
  без.
   Кресснер снял трубку телефона и набрал номер.
   - Тони? Этап второй. Да.
   Он положил трубку на рычаг.
   - Этап второй - это как понимать? - спросил я.
   - Через пятнадцать