ть
  тысяч против шести месяцев тюрьмы. Я выиграл. Тот человек глянул вниз с
  моего балкона и чуть не потерял сознание. - На губах Кресснера появилась
  брезгливая улыбка. - Внизу - сказал он, - все кажется таким крошечным.
  Это его сломало.
   - Почему вы считаете, что...
   Он остановил меня жестом, выражавшим досаду.
   - Давайте без этой тягомотины, мистер Норрис. Вы согласитесь, потому
  что у вас нет выбора. На одной чаше сорок лет в Сан-Квентине, на другой
  - свобода. И в качестве легкой приправы - деньги и моя жена. Я человек
  щедрый.
   - Где гарантия, что вы не устроите мне ловушку? Что я пройду по кар-
  низу, а вы тем временем не позвоните Тони?
   Он вздохнул.
   - У вас мания преследования, мистер Норрис. Я не люблю свою жену. Моя
  многосложная натура страдает от ее присутствия. Двадцать тысяч долларов
  для меня не деньги. Я каждую неделю отстегиваю в четыре раза больше сво-
  им людям в полиции. А что касается пари... - Глаза у него заблестели. -
  На такое дело никаких денег не жалко.
   Я раздумывал, он не торопил с ответом - хороший товар не нуждается в
  рекламе. Кто я для него? Средней руки игрок, которого в тридцать шесть
  могли попросить из клуба, если бы не Марсия, нажавшая на кое-какие пру-
  жины. Кроме тенниса, я ничего не умею, да и не так-то просто куда-нибудь
  устроиться, даже сторожем, когда у тебя за плечами судимость. И дело-то
  пустяковое, так, детские шалости, но поди объясни это любому боссу.
   Ничего