и поднял трубку. И что? Из-за этого ветра я все равно
  ничего не мог расслышать. Он положил трубку и снова появился в дверях.
   - Исполнено, мистер Норрис.
   - Так-то оно лучше.
   - Счастливого пути, мистер Норрис. До скорого свидания... если оно
  состоится.
   А теперь к делу. Я позволил себе в последний раз подумать о Марсии, о
  ее светло-каштановых волосах, и больших серых глазах, и изящной фигурке,
  а затем как бы отключился. И вниз я больше не смотрел. А то лишний раз
  заглянешь в эту бездну, и руки-ноги отнимутся. Или перестоишь и замерз-
  нешь, а тогда можно просто оступиться или даже сознание потерять от
  страха. Сейчас главное - мысленно видеть карниз. Сейчас все внимание на
  одно - шажок правой, шажок левой.
   Я двинулся вправо, держась, пока возможно, за решетку. Мне придется,
  это ясно, предельно напрячь сухожилия ног, которые я развил теннисом. С
  учетом того, что пятки у меня свисают с карниза, на носки выпадет двой-
  ная нагрузка.
   Я добрался до конца балкона - ну и как теперь заставить себя отор-
  ваться от спасительных перил. Я заставлял. Двенадцать сантиметров - это
  же будь здоров какая ширина! Да если б до земли было не сто двадцать
  метров, а сантиметров тридцать, ты бы обежал по карнизу это здание за
  каких-нибудь четыре минуты, урезонивал я себя. Вот и считай, что так оно
  и есть.
   Легко сказать. Если упадешь с тридцатисантиметровой высоты, то чер-
  тыхнешься и попробуешь еще раз.